Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
17:19 

Резидент - 1 часть

Flying Dutchman
Неприкаянный призрак в поисках гармонии.
Что это такое? Это краткий конспект книги Валерия Аграновского «Профессия — иностранец», цитаты и свои комментарии. Если у вас есть возражения или свои комментарии — добро пожаловать в обсуждение)))

«Профессия — иностранец» — книга про реального нашего резидента-нелегала, Гордона Лонсдейла. Знающие люди говорят, что книга правдивая и отличная, только не стоит читать послесловие — «Детектор правды» — там враки, как автора заставили и он на самом деле антисоветчик. Я сунулась туда, но там скука смертная, как и в мемуарах нью-йоркского эмигранта-таксиста-писателя.

Цитаты будут идти с отступом и синим цветом.
Картинки из пародии на бондиану и прочие фильмы — из «Чака».

Ну, поехали!

Стиль


Отличная фраза из детективом про непроницаемость лица:
«Ни один мускул не дрогнул на его лице».
:-D
Смешной диалог писателя с заказчиками книги о резиденте:
— Не понял: откуда Л. знает немецкий язык? Обычная школа?
— Нет. До войны он четыре года прожил с родителями в Германии, учился в немецкой «шуле».
— Что я могу писать о резиденте Д.?
— Ничего, кроме того, что он Д.
— Но минуло более тридцати лет… Хотя бы он жив?
— Да. В том-то и дело.

:-D Напоминает бондиаду))) Привожу из-за манеры ведения диалога)))


О резиденте и пр


Цели и «оправдания» резидента:

Любому человеку нужно оправдание, знать, что он делает хорошее, благое. Более того, лучшие разведчики — те, кто делает это из-за идеологии, а не из-за денег или выгоды. Даже Джеймс Бонд знает, что он спасает мир, спасает Англию)
«Я разведчик! Я не выискиваю в чужой стране слабые места с точки зрения экономики, военного дела или политики, чтобы направить против них удары. Я собираю информацию, исходя из совершенно иных замыслов, поскольку вся моя деятельность направлена на то, чтобы предотвратить возможность конфронтации между моей родиной и страной, в которой я действую. Именно в этом смысле инструктирует нас Центр, и мы придерживаемся этого принципиального указания».

Качества:
«Разведчик должен быть «растворимым» в толпе, незаметным. Одеваться надо прилично, но не броско. Моя родная жена, глядя на меня, когда я бывал дома в Москве, удивлялась: на тебе вроде бы все заграничное, но не похоже, что «иномарка». Я же знал: если в пивной тридцать человек, из которых можно запомнить пятерых, я должен быть не среди этой пятерки, а среди тех двадцати пяти, которые «незаметны» для посторонней памяти».

Правильный разведчик

Неправильный разведчик

Роль:
«Авантюрная жилка, говорите? Она, возможно, и нужна разведчику, но главное в другом. Каждый из нас играет самого себя, я бы сказал, с поправками. Что это значит? Разведчику, как и актеру, подбирают «роль», которая соответствовала бы его характеру, темпераменту, вкусу, конкретному состоянию и его человеческому амплуа: этот художник, этот изобретатель, бармен, журналист, врач, консьерж, я, например, бизнесмен. Не так важна сама профессия, сколько то, чтобы к ее носителю меньше придирались».

В сумме, кто становится хорошим разведчиком:


  • тот, кто готов быть «невидимкой».

  • «Желающий прославиться, непомерно честолюбивый человек, не может быть разведчиком: жизнь в подполье сковывает, смазывает таланты, не дает развернуться, выделиться, лишает широкого круга знакомств, оставляет только те, которые необходимы для дела, препятствует общественному признанию».

  • кристально честный (доверяет центр, центр полностью доверяет ему).

  • нет черствости (не перегорел).

  • нравственные идеалы. Да-да!

  • «…в условиях жестокого подполья вообще нелегко сохранять нравственное здоровье и духовную высоту. Я старался держать себя в руках, не поддаваться страстям и понимал, что умение носить маску, оставаясь при этом самим собой, и делает в конечном итоге разведчика профессионалом — в отличие от любителя, который сорвется на первом же повороте».

  • умеет уходить от соблазнов.

  • «Идеальный разведчик — тот, кто умеет уходить от соблазнов. Вот мне, считайте, повезло с «крышей»: миллионер! А мой коллега, который ничуть не хуже меня, десять лет прожил за границей, работая консьержем: каждый сочельник обходил жильцов, «проздравлял с праздничком» и получал свои чаевые. Чтобы хорошо и красиво поесть, он раз в год, испросив разрешение Центра, уезжал в другой город другой страны, надевал вместо рабочей блузы смокинг, шел в ресторан и обедал со стерлядкой «по-русски» и с креветками, чего не мог себе позволить, не вызвав подозрений, будучи консьержем».

    Прячется от соблазна и провала

  • сообразительный.

  • Из памятки сотрудникам ЧК:
    «Быть всегда корректным, скромным, находчивым; прежде чем говорить, нужно подумать; быть выдержанным, уметь быстро ориентироваться, принимать мудрые решения и меры».

    Скромный и находчивый — Чак

  • внимательность к мелочам и в связи с ними корректировать правила поведения.

  • «Каждый поступок надо совершать без паники и на основе здравого смысла. Нельзя все «выходящее из» принимать на свой счет или как провокацию. Например: разведчик покупает в магазине сорочку, и продавец вдруг спрашивает его адрес и фамилию. Для новичка — паника: на кой черт?! А это всего лишь в действии лозунг: «Реклама — двигатель торговли!»
    Для нервного и недалекого разведчика такие мелочи в тягость, для спокойного и умного — норма. Логика вместе со способностью думать дают верный вывод и верное поведение».


    Не паниковать!

  • Три кита: трезвость ума, выдержанность, самоконтроль. Острое «удовольствие» от работы испытывают только мазохисты.

До взрыва остались секунды...

  • «Настоящий разведчик носит в себе постоянное, нормальное, все поглощающее и воистину острое желание: домой! На родину! К семье! Без этого желания разведчик рискует впасть в хандру и меланхолию, попасть под чужое влияние. У англичан есть пословица: моя страна, права она или не права».

  • Лингвистические способности.

  • Разведчик не обладает ни сверхчутьем, ни сверхсилой, он не сверхчеловек, не агент 007. Вся его сила в незаметности и в его помощниках, которые таскают ему в норку информацию. Участок деятельности каждого разведчика столь узок и мал и так негромок, что сам по себе вроде мозаики: почти ничего не решает, а только вкупе с такими же многими, собранными «в картину», что-то и значит. Анализирует информацию «Центр».

  • Исполнительность в смысле дисциплинированность: умение ни на миллиметр не отходить от инструкций, правил и предписаний. Все зависит самодисциплины, самовнушений и самобичеваний.

  • «И вот, наконец, шагаю вечером по Парижу где-то в районе бульвара Капуцинов и — дышу! Вижу — кинотеатр, на афише «Падение Берлина» (производство «Мосфильм»), тоска взяла: острое желание посмотреть, — но разве можно? Иду дальше в отель, и вдруг вижу: господи — Джони! Топает мимо кинотеатра, тоже поглядывает на афишу — мой связник, с которым завтра у меня в шестнадцать часов встреча в Цюрихе! Ну, мы, конечно, остановились: когда из дома? — Ты осунулся. — Небось, уже тает? — Весна! Что ж ты осенью в самые туманы будешь делать в этом Альбионе, так его эдак! — Перебьюсь. О моих ничего не слышал? Вроде нормально. — Это видел? В главной роли Борис Андреев, который, помнишь, с Ваней Курским?.. Короче, сплошной «вечер вопросов и ответов». А закончили так: ну, завтра увидимся! И распрощались до Цюриха. Я подумал было, зачем этот формализм: ехать в Цюрих, брать в левую руку «Плейбой», надевать синий галстук в белый горошек, если можно все сделать сейчас, как говорится, не отходя от кассы (кинотеатра), тем более: он знает меня, я знаю его, он специально едет ко мне из Москвы, я специально еду к нему из Лондона, и уж если случилось, что мы встретились в Париже, почему бы не так: я — ему контейнер с информацией, он — мне контейнер с инструкциями Центра, всего одно рукопожатие? Но нет, мы распрощались и разошлись: он — не знаю куда, я — в гостиницу, чтобы следующим утром выехать на встречу со связным в Цюрих: дисциплина!»

  • У каждого разведчика должна быть отдушина, какое-то увлечение, чтобы не думать о провале и не преувеличивать опасность. Но становится первым в «отдушине» тоже нельзя, придерживаться среднего уровня.

  • «Есть среди нас, разведчиков несостоявшиеся теннисисты, хирурги, певцы, танцоры, математики, пианисты, даже один боксер, потенциальный чемпион мира, но не все они могут, как литераторы, под псевдонимами реализовывать свои способности. В общем, все это довольно трагично, если учесть, что человек живет не две жизни, а одну, и такую короткую».

    У всех разные отдушины...

  • По отношению к нейтральным знакомствам и связям разведчик должен быть нормальным человеком.

  • «К сожалению, — сказал мне полковник А., — авторы художественных произведений преувеличивают и искажают подлинную роль шпиона в XX веке, который зачастую является всего лишь собирателем фактов. Они рисуют его так, чтобы не вызывать разочарования читающей публики, потому-то в дискуссиях о шпионах и шпионаже в большом количестве присутствует романтический „дух Мата Хари“. Между тем основная масса разведывательного материала достается путем упорной, кропотливой работы, тонким исследованием и анализом легкодоступной информации. Вопреки распространенному ошибочному мнению подавляющая масса наиболее важной разведывательной информации добывается не посредством тайной шпионской деятельности, а открытым путем. Именно поэтому демократическое государство с его свободой слова и печати является наиболее уязвимым объектом».

    Практически не тайная операция

  • Бессмысленность оружия.

  • «После войны я больше ни разу не стрелял, не бил ножом, не бегал ни от кого и ни за кем, не скрежетали тормоза моей машины на крутых виражах, не приходилось мне ходить по карнизу на высоте тринадцатого этажа или прыгать на полном ходу с поезда, а неисправимые кинодеятели упорно «жалают» романтики и погонь! У нас же, пока не арестуют, пока не наденут наручники — какая «романтика»? Весь период моего пребывания за границей, кроме бритвы (безопасной!), другого оружия у меня не было. Ни пистолетов, ни ядов, ни каких-то невероятных приемов дзюдо или каратэ, а самое главное — никакой во всем этом надобности!»

Полковник Кейси считает, что многого можно добиться не улыбкой, а оружием...

Прикрытие


Разведчики близки по специфике к журналистам. Например, может ли журналист без согласования с руководством продлить командировку, изменить ее маршрут или цель? Разведчики — тоже: разрешения нам, возможно, и не обязательно испрашивать, но информировать Центр необходимо. О задержке с отъездом, о прибытии раньше времени, о передаче и получении информации, о любых изменениях в своей жизни.
Наилучшие прикрытие для разведчика — профессия журналиста.
  1. Журналист ездит в командировки и не вызывает подозрений.
  2. Трудно учитывать его доходы и их источники.
  3. Журналист по долгу службы может общаться с разными категориями населения без косых взглядов.
  4. Почтовый конверт на имя «корреспондента такой-то газеты» — уже достаточное основание, чтобы получить заказную почту, когда нет при себе других документов.
  5. Уходить в случае неприятностей тоже легко: журналист просто растворяется в воздухе, не оставляя после себя следов: уехал в Абиссинию, в действующую армию во Вьетнам, на велосипедные соревнования «Тур де Франс», на корриду в Испанию, в путешествие по Средиземному морю в обществе знакомого миллионера на его же яхте.


Центр


Центр — это солидный аппарат с множеством различных служб, его структура архисекретна, даже для резидентов, они не знают своих непосредственных начальников и выше.
«Обычно: «Второй», передайте «Четвертому», чтобы «Третий»… или наоборот: «Третий», доложите «Первому»! Только так. Если мой непосредственный начальник, который для меня, положим, «Пятый», женился, умер или понизился в должности, я всего этого знать не обязан и не буду: просто у меня или останется прежний «Пятый», или появится новый».

Отличить нового начальника от старого можно только по почерку и стилю работы.

Вербовка


Резидент (шеф) вербует агента (помощника, могут быть помощники свои, из Центра), делая вид, что не вербует, а покупает нужную информацию и больше они не увидятся. Но потом может шантажировать фактом продажи. Агент может не знать к какой стране относится «шеф».
Агентами, у которых имеет смысл покупать информацию, являются: «служащие в военном ведомстве на невысокой, но ключевой должности, дающей доступ к информации, не выслуживается в старшие офицеры, носит амплуа неудачника (не сумел, положим, окончить академию генштаба, так как болезнь отняла «лучшие годы»), любит выпить (а это дорого стоит!), имеет слабость к женскому полу (что тоже не дешево!), критически относится к своему правительству и лояльно к правительству резидента».
Но вообще для вербовки предпочитают идейных людей, так как идейная основа «прочнее меркантильной, гарантирует от провала и украшает достижение цели не низменными, а вполне достойными методами».
«Вербовать агента — дело чрезвычайно сложное: надо тщательно обезопаситься. Часто человек, имеющий доступ к закрытой информации, может работать одновременно на несколько разведок, и именно такой «кадр» — лакомый кусочек для разведчика. Но надо перевербовывать, а это лезвие бритвы: в любой момент может «заложить». Я лично предпочитал вербовать на идеологической основе, и таких людей предостаточно, но надо их искать, найдя — изучать (мы говорим: разрабатывать), а уж потом и вербовать. К сожалению, основа может быть и другая: меркантильная, любовная (если речь о женщине), националистическая, а от основы, кроме качества работы агента, зависит и его устойчивость, надежность. Бывает, что с болью в сердце приходится отказываться от очень хороших агентов, имеющих допуск к очень важной информации, — почему? Если, например, агент оказывается или становится алкоголиком или если он по природе болтлив, тогда надо делать немедленно «золотое рукопожатие», то есть прощаться. Вообще-то таких агентов другие разведки «убирают»: они либо откровенно продают, либо, бывает, идут на шантаж в надежде заработать еще больше».

Работа


Помощник, встречаясь с шефом и передавая ему информацию, должен думать, что имеет дело с таким же рядовым агентом, как и он сам.

«Контроль за агентами резидент осуществляет, во-первых, постоянно, во-вторых, неукоснительно. Методы контроля: личное общение шефа с помощником и изучение информации, которую он дает. (Помощник должен быть не единственным, кто поставляет определенного рода сведения, его надо проверять с помощью «дублера», но суммировать и сопоставлять две-три информации по одному и тому же поводу лучше не резиденту, а сотрудникам Центра.)
Если помощник по каким-то причинам вдруг прекращает работу, такого рода отходы тоже предусматриваются резидентом: требуется «последняя встреча», во время которой бывшему агенту, во избежание худшего, рельефно обрисовывается его перспектива на тот случай, если он выдаст или ненароком проговорится об имевшей место связи. И как бы душа резидента ни восставала против угроз и тем более их реализации, что поделаешь? Не проваливать же сеть, с таким трудом созданную и так дорого стоящую!


Контроль, полный контроль!
Если агент болен или даже при смерти, он все равно приползет на плановую встречу с резидентом, так как знает: в противном случае шеф объявит общую тревогу, смысл которой в консервации всей деятельности резидентуры и в уходе в глубокое подполье, что связано с весьма сложными мерами и бывает только в ситуациях чрезвычайных. Резидент иногда может позвонить помощнику напрямую из уличного автомата, когда это необходимо, но агенты телефона шефа не знают, поэтому и не могут предупредить о неявке: надо — ползи! Если агент ведет себя странно (например, после встречи с шефом какое-то время вдруг идет за ним), его немедленно начинают перепроверять, и пока Центр занят этим, деятельность резидентуры замирает. Одним из способов перепроверки (далеко не единственным) может быть такой: агента срочно просят достать секретный документ, заполучить который он наверняка может, но который уже есть в Центре, о чем агент, естественно, не знает, и сверка двух документов «откроет глаза» на агента — чист он или уже перевербован? Впрочем, контрразведка тоже не лыком шита и кое в чем разбирается и, чтобы не провалить своего (бывшего «моего») агента, может дать ему для передачи шефу не «липу», а истинный документ в надежде продлить игру в кошки-мышки. Стало быть, одним каким-нибудь способом перепроверка не делается; для того, чтобы исключить сомнения, которые в нашем деле — яд, Центр идет на «перекрестный вариант», о технологии которого говорить нет смысла, скажем потому, что вам может быть скучно, начнете зевать.

Каждый раз, уходя после плановой встречи, резидент проверяется: следят за ним или нет, не мелькнет ли где-нибудь короткая вспышка блица (нынче, правда, уже без вспышек прекрасно фотографируют даже в темноте); опытный разведчик затылком чувствует слежку, у него чутье, как у собаки, но не идущей по следу, а, наоборот, за которой гонятся. «Ликвидация» агента — пошлый стереотип, навеянный обывателю детективами. Лишать человека жизни, даже если есть уверенность, что его перевербовали, не только нельзя, особенно в мирное время, да и не нужно. Какой смысл? Месть? Всего-то? Уверяю вас, низкое это дело и к реальности отношения не имеющее. «Своего» агента (я имею в виду перевербованного) наказывать, конечно, можно, но и без ликвидации вариантов достаточно, но иностранца, который работал, а потом, предположим, «одумался», — зачем? Лучше уйти, тихо свернув деятельность резидентуры, или сделать вид, что перевербовка не распознана, и работать дальше, ведя на этом новую «игру». Правда, если контрразведка тоже начнет «игру» на нашей «игре», разобраться, кто в такой ситуации волки, а кто зайцы, не так легко, как кому-нибудь может сгоряча показаться!»

Связь агента с шефом


Если моему агенту зачем-либо необходима экстренная встреча, он должен дать объявление в газете, заранее нами обусловленной, например, в «Дейли мейл». Это делается в Англии просто. Поднимаешь телефонную трубку и говоришь: будьте любезны, дайте в завтрашнем номере вашей газеты такое объявление: «Утерян щенок колли по кличке „Бальзам“ с белым пятном на груди, нашедшего прошу звонить…» или «Куплю старинную коллекцию курительных трубок, предложения принимаются с такого-то по такое-то число по телефону…» Потом называешь редакционному работнику свой домашний адрес, а лучше сразу номер счета в банке, и редакция, напечатав объявление, высылает (правильнее сказать: выставляет) документ для оплаты. И все дела. А я, будучи резидентом, обязан регулярно просматривать «Дейли мейл», особенно отдел объявлений; собственно, с процедуры просмотра газеты начинается утро каждого англичанина, резидента тем более. У меня нет «выходных» за границей, кроме официально положенных двух недель отпуска ежегодно. Перед отпуском я тоже через газету оповещаю своих помощников, что меня не будет, а то вдруг им экстренно понадобится встреча, а я в это время в Москве, и если они не предупреждены о моем отъезде, начнется волнение: почему не выхожу на связь?! Слабые духом, чего доброго, еще побегут «сдаваться», опережая арест. Поэтому я даю объявление: «Сниму на две недели, начиная с такого-то числа, прогулочную яхту типа „Альбатрос“…» Когда по делам выезжаю на несколько дней из Лондона в Париж или, положим, в Брюссель, со мной «выезжает» и газета, в которой мы печатаем объявления. Это тоже нетрудно устроить: по тому же телефонному звонку в редакцию переводишь доставку газеты по любому адресу в любой город мира».

Операция


Встреча с агентами или помощниками, обмен информацией/деньгами и пр.
Перед операцией резидент думает только о ней: никаких ностальгий, рефлексий и пр. Посторонних мыслей в голове не остается. Продумываются все мелочи. На место встречи резидент приезжает заранее, убеждаясь, что нет слежки.
Волнуешься не ты один, все участники операции нервничают, даже в Центре, в далекой Москве. Как парашютист, который, пятьсот раз прыгая с парашютом, то есть пятьсот раз боясь волков, в пятьсот первый тоже боится, но все же прыгает, так и разведчик. Дурак тот, кто не трепещет и «глаз на деву не косит», — знаете эту песенку? Мне неведом разведчик, который думал бы перед встречей с агентом: «Ерунда! Встречусь — возьму — передам…» Внешне все очень просто: садишься в обыкновенную электричку и едешь, газету по дороге читаешь. После операции невероятное облегчение! Но так как работа продолжается, уже думаешь о следующем деле. Этим и живешь. И еще заботами по прикрытию, то есть, проще сказать, о «крыше». Для разрядки я мог иногда пойти в театр, и то не без «задней мысли»…

Проникновение без переодеваний...

В отличие от фильмов разведчик не переодевается, не гримируется и пр. Ему не нужно никуда тайно проникать.

Разведка — это не приключения, не какое-то трюкачество, не увеселительные поездки за границу, а прежде всего кропотливый и тяжелый труд, требующий больших усилий, напряжения, упорства, воли и выдержки, серьезных знаний и большого мастерства.

Работа разведчика — скучная: анализ данных, взятых из газет и других официальных источников информации. Если и достаются сверхсекретные документы, то с непременным условием, чтобы это приобретение не ставило под угрозу сеть агентуры и каждого агента в отдельности.

И у разведчика зачастую нет никакого оружия.

«Смысл добытых разведчиком сведений состоит в том, чтобы они попали в Центр. Тогда эти сведения становятся «разведывательными», в противном случае — пустыми. Наиболее важные данные можно передавать Центру по рации, причем иногда даже так: «Достал, ждите!» (Помните знаменитую телеграмму из анекдота: «Волнуйтесь, подробности письмом»?), а потом все же переправить по назначению».
  1. Рацию долго не эксплуатируют, 2-3 минуты.
  2. Передача из Центра: Центр предварительно дает позывные на волне, согласованной заранее. Прием ведется на слух.
  3. Используются код и шифр. Шифр — это цифры и буквы, а код — «новый язык»: например, «болит голова» — значит, неприятность, «идет скорый поезд» — чрезвычайная готовность, «хорошая погода» — будет курьер; короче, как уговоримся заранее. Если противнику каким-то образом попадает в руки кодовая книжка, это — конец. Сегодня чистым кодом пользуются редко, заменяют его шифром с элементами кода (смесью).
  4. Читать — дело секунд, то зашифровывать адская работа. Телеграмму с пометкой «Цито!» в Центр — содержание будет доложено руководству немедленно.
  5. Курьеры — живая связь Центра с разведчиком. Курьеры — посторонние люди, которые по долгу профессии могут постоянно бывать за границей: стюардессы, моряки торгового флота, музыканты, спортсмены. Резидент никого не знает, каждый раз курьер разный. Встречи по специальному указанию Центра и по свежему паролю (вопрос-ответ). Курьер приходит на встречу в обыкновенной гражданской одежде.
«Главный принцип: важная информация должна быть передана из рук в руки. Ловкости фокусника для этого не требуется, литераторы и кинематографисты тут явно перебарщивают, заставляя и курьера, и разведчика многократно озираться по сторонам, а в момент передачи свертков и пакетов смотреть один влево, другой вправо и делать вид, что они вообще друг друга не знают и встретились случайно, как споткнулись. Но именно такая, извините, «методика» как раз и способна привлечь постороннее внимание».
«Впрочем, если разведчик попадает «под колпак» (мы еще говорим: «садится на мушку»), ему уже мало что способно помочь, так как против него, кроме Скотленд-Ярда, начинают работать даже невинные дети. Играя, они запоминают, к примеру, номера автомашин: кто больше? Потом их спрашивают: вы не видели в Бирмингеме машину с лондонским номером? Видели! И диктуют ваш номер, как бы вы ни осторожничали, проезжая мимо. К слову сказать, дети по природе своей лучшие контрразведчики!»

Под колпаком...

URL
Комментарии
2013-07-07 в 00:05 

shella4370
Всё сводится к Дину. И Сэм тоже. Он прыгнул в геенну огненную не для того, чтобы спасти мир.(c)
Очень занимательный пост! читать дальше

2013-07-07 в 00:11 

Чай с ванилью
Дела да дела, а поцеловать?..
shella4370, да, должен уметь))) Лонсдейл советует использовать Карнеги)))

с дружбой и любовью у разведчика по-всякому.
бывало и такое, что влюблялись. жениться, кстати, разрешали, если разведчик изначально был холост (дома нет жены) и если дама сердца прошла проверку (т.е она становится тоже агентом).
а так: первым делом самолеты, ну а девушки потом.

а еще - никто никого не забывают. и провалившихся всегда обменивают. и наши, и их спецслужбы. потом провалившиеся спокойно живут, преподают или за выслугу лет отправляются на пенсию. никто их не трогает. всех тех ужасов, что показывают по тв - нет.

читала у Ю. Семенова, как Штирлиц работал в Агрентине с прессой - по совершенно обыденным статьям в газетах , отслеживаемых в течении, допустим, месяща можно было выловить очень ценную инфу о направлениях во внешней политике государства)

ну, допускаю, что вполне можно отследить, если как в поговорке про льва и собаку, смотреть не на палку, а на того, кто ее бросает.

   

Черновики и матчасть

главная